__Ginger__
Life's not about waiting for the storm to pass… it's about learning to dance in the rain.(с)
Поскольку блог на привете закрывается и делать на работе пока что нечего - переношу сюда скаазки оттуда. Как были. Без редактирования. Барахольщица. Они старые, глупые, детские и никому не нужны. Но так мне будет спокойнее.


Когда старая Хелен была в настроении, в небольшую таверну на окраине деревни собирались почти все жители. Послушать, почувствовать, представить. Пережить те чудные истории, что, срываясь с ее губ, зависали в воздухе причудливыми призрачными картинами.
Уже рано утром в деревне знали: сегодня Хелен вновь выйдет в свет, чтобы явить миру еще одну историю. В таверне с рассвета кипела жизнь: десятки ног полировали скрипучий дощатый пол, на кухне все булькало, скворчало, шипело, томилось и выдавало нескончаемые клубы ароматного и аппетитного пара, от которого кружилась голова даже у старой хозяйской кошки. На столы стелили чистые скатерти, столовые приборы начищали песком.
Естественно, в такой суматохе никто и не заметил двух маленьких девочек, спрятавшихся под любимым столом Хелен, в дальнем углу у камина. Длинная льняная скатерть, свисавшая до пола, надежно скрывала двух маленьких проказниц.
Миловидная Катрина обещала в будущем прослыть первой красавицей и желанной невестой – родители уже сейчас подыскивали девочке пару, несмотря на то, что малышке едва исполнилось 9 лет. Она была желанной гостьей даже в богатых домах. Но пухленькая брюнетка с пронзительными карими глазами, точеным носиком и ярким румянцем щек уже выбрала себе подружку, с которой они расставались разве что в часы сна. Это она была инициатором и заводилой всех шалостей, игр и проказ, исполняемых подружками с присущим только детям невинным шармом. Девочек никогда ругали – ведь стоило Катрине только улыбнуться и встряхнуть каштановыми кудрями, как взрослые готовы были простить все оплошности этому милому ребенку, ведь всю вину девочка всегда брала на себя.
Эта затея со столом тоже была идеей Катрины. И на этот раз она была почти уверена, что ничего такого проказливого они не делают и никто даже не вздумает ругаться, ведь ее подружка Ирмина была никем иной, как внучкой Хелен, старой сказочницы или старой ведьмы, как тайком называла ее кухарка.
Ирмина, жавшаяся к подружке, все еще не верила, что снова поддалась чарам Катрины и ввязалась в очередную авантюру. Она была полной противоположностью подружки: тихая, скромная и пугливая, любой мог испугать и обидеть ее. А Катрина была для нее божеством: добрым, чутким, немного шумным и неуправляемым… но какое это значение имело для дружбы?!
Ореховые глаза девочки были подернуты белесой пеленой и не видели ничего, кроме беззвездного неба. Девочка была слепа от рождения, как и все женщины в ее роду.
-Ты чего дрожишь, глупая? Сейчас же стол дрожать начнет, а тогда нас точно заметят и выгонят, - Катрин прижала девочку к себе и потрепала по коротким светлым волосам. Правда, ее саму трясло от страха и предвкушения, но она ничего не скажет любимой подружке, чтобы не волновать ее еще сильнее.
-Я кушать хочу, - неуверенно протянула Ирмина. Ей хотелось сказать: «Мне страшно», но в присутствии свое храброй подружки, она тоже не имела права на страх.
Еще около часа девочки сидели под столом, прижавшись друг к дружке, перешептываясь о чем-то и подбадривая. Они уже давно побили все рекорды детского терпения, но их не интересовали такие мелочи как рекорды. Главным было совсем другое: неверный шаркающий шаг, недовольное бормотание и тяжелый пряный запах – верные спутники старой Хелен.
Жалобный скрип скамьи, стук трости о деревянный пол. Суетливые, звонкие шажки служанки. Нервное и чуть фальшивое отсвистывание старинной песни в исполнении хозяина. А потом… многоголосый. Переливающийся и пестрый хор шагов и голосов.
-Ой, это же сейчас начнется! – восхищенно прошептала Ирмина и тут же сама зажала рот ладошкой.
Гудящий. Накатывающий волнами шум уже поглотил небольшой зал таверны, но стоило Хелен лишь обвести всех взглядом, как таверну накрыло ватной тишиной, лишь изредка нарушаемой чьим-то сбивчивым дыханием.
- Сегодня я расскажу вам две истории, - нараспев произнесла Хелен.
Глубокий, низкий, бархатно-теплый голос старухи совершенно не сочетался с ее внешностью. Лицо напоминало потрескавшуюся маску из красной глины, светло-голубые, почти белые глаза отрешенно смотрели в пустоту, а тонкогубый рот с опущенными уголками губ будто разрезал лицо на две части, как у марионеток в театре.
-История произошла давным-давно… Деревня наша тогда в другом месте стояла, а таверны этой и вовсе не было. И там, где сейчас часовня стоял небольшой деревянный домик с белыми ставнями и яркими цветами на окнах. Вокруг домика был разбит цветник, цветам которого позавидовал бы даже королевский садовник…
Девочки под столом притихли, жадно ловя каждое слово.
- А ты видела… - Ирмина хотела спросит подружку про королевского садовника и цветы, но Катрина приложила пальчик к губам девочки, призывая ее к тишине.
-В этом домике жила девушка. Первая красавица была: гибкий стан, длинные белокурые локоны, перехваченные золоченым обручем, смуглая кожа и пронзительные, цвета юной листвы, глаза. Золотые руки были у девушки и доброе, отзывчивое сердце. И был у нее дар целительства, и никому не отказывала в помощи девушка. Даже знатные женихи в очереди выстраивались, но никому из них не склонилась красавица. Полюбила она кузница, что жил неподалеку, да ион не устоял против чар девушки…
-Я таких историй могу сотню рассказать. И жили они долго и счастливо… беее, - разочарованно протянула Катрина, и блеска любопытства в ее глазах поубавилось.
Ирмина же, затаив дыхание, слушала. И перед невидящим взглядом один за другим проплывали и домик, и белокурая красавица, сильный кузнец. Она была уверена, что видит все это…
- Когда же юноша пришел к ней свататься, красавица предупредила его, что если чувства кузнеца не столь сильны и верны, как ее, то после венчания красота ее станет меркнуть, а дар и вовсе покинет. Если же истинна его любовь, то еще краше, еще сильнее станет она. Поклялся кузнец в любви красавице и назначили они день свадьбы…
- И стала девушка в сто раз прекраснее и сильнее, - передразнила Катрина голос Хелен, на что Ирмина неодобрительно шикнула, поглощенная историей.
-Но нечестен кузнец был с девушкой – лишь красота да людское восхищение пленили его сердце. И стала чахнуть девушка, тая день ото дня. Пропал дар исцеления, померкла красота ее, пропал цветник вокруг домика. Кузнец же силу стал терять, сноровку, злой да нелюдимый стал. А одним днем нашли люди кузнеца в лесу растерзанным дикими зверями. И пошла молва, что это девушка зверей натравила, что ведьма она: недаром страшная такая, и цветы у нее чахнут, и люди заходить боятся.
Ведьма – решили люди. Наказать – вынесли ей приговор.
Собралась людская толпа и двинулась к домику девушки, но войдя увидели они не молодую девушку, а безобразную старуху со спутанными длиннющими волосами. Лишь зеленые глаза так же ярко блестели на обезображенном лице. Сидела она возле колыбели с ребенком – маленькой дочкой. «Ведьма! Ведьма!» - кричали люди. «Сжечь ее, проклятую!»
Схватили они ее и потащили на маковое поле, что было аккурат за домиком. Раздели там догола, связали. Хвороста наносили и подожгли девушку.
Но не закончилась жестокость людская на том: оставили они ее маленькую дочку, но прокляли ее. Мол, одни дочери будут рожаться и будут они слепы от рождения, и будут люди их чураться , так и будут все женщины умирать неприкаянными да непонятыми в отместку за родительницу-ведьму. А снимет проклятье лишь роса с макового поля, которое родить не будет, покамест не услышит историю эту одна из ведьминого рода. А историю поклялись хранить в страшной тайне.
И так сильна была эта ненависть, эта липкая злоба и невежество, что свершилось то, чего хотели люди.
Так и ходят по миру слепые, непонятые да проклятые, и не судьба им умыться росой с макового поля…
-Ой! – удивленно прошептала Катрина и ткнула подружку в бок, - Ты слышала? Слышала ведь? Слышала? Ты поняла? Это же…
Но Ирмина не слышала слов подружки. Из ореховых глаз девочки беззвучно катились слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках.
-Ирминочка, хорошая моя, ну не плачь! Я ведь тоже могу… Это же вы! Вы! Слышишь? Мы с тобой сейчас… как пойдем, как снимем заклятье!
Звонкий голос девочки громом раздавался в таверне. Ведь, люди и до того знавшие эту историю лишь мрачно молчали, не сводя тяжелого взгляда со старой Хелен.
-Да бежим же! – потянула Катрина подружку за руку. И они выбрались из-под стола, неловко поднимаясь на затекшие ноги. – Бежим! – расталкивая застывших слушателей Катрина бросилась к выходу, увлекая за собой подружку.
-А сейчас я расскажу вам другую историю… - словно не замечая тяжелой тишины и не придав значения выходке девочек, продолжала Хелен. – Это еще более старая и интересная история.
Услышать эту историю девочкам было уже не суждено. Задыхаясь, путаясь в собственных ногах и платьицах, они неслись через деревню так, словно за ними гналась стая голодных волков. Ничего не понимающая Ирмина продолжала беззвучно глотать слезы, все сильнее сжимая теплую ладошку подруги. Она в который раз безропотно и безмолвно доверилась Катрине.
-Помнишь… за ча-асовней поле… туда… ходить нельзя? – захлебываясь встречным ветром кричала подружке Катрина.
-Там… п-проклятое место… кладбище. Я н-не хочу на к-кладбище, - заикаясь от душащих слез пробормотала Ирмина.
-Нет! Там цветы! Красные. Я видела! Когда из дома сбегала, нарвать их хотела, а мама поймала и наказала потом… А это ваши цветы! Они снимут проклятье… Хелен ведь так рассказывала… и ты увидишь! Помнишь, я рассказывала про смешного лопоухого соседского щенка? Ты увидишь, какой он забавный… А про черепаховую голубоглазую кошку помнишь? И желтые розы в садике у тети? А помнишь, про солнечных зайчиков на реке? Ты увидишь. Все-все увидишь! Только побежали быстрее… - сбивчиво объясняла девочка больше всего на свете боясь отпустить руку подружки.
И девочки бежали, спотыкаясь, падая, сбивая до крови коленки и ладошки, захлебываясь душным вечерним воздухом. Бежали к старой часовне на краю деревни, где всегда садится солнце. Бежали, не разнимая рук.
Вот мрачное каменное здание с потрескавшимися витражами и покосившимся крестом осталось позади. А за ним… От восхищения Катрина забыла, как это – дышать. Темно-зеленый махровый ковер луга был сплошь усеян алыми цветами.
-Смотри, смотри же! Я говорила тебе, говорила?! – Катрина выпустила ладошку подруги из своей и, кружась на одном месте, смеялась. – маки! Твои маки!
Вся в ссадинах, в перепачканном и порванном местами платье, девочка была счастлива. Теперь Ирмина тоже сможет ловить солнечных зайчиков – она ведь так хотела этого.
-Смот… - начала она вновь осеклась, посмотрев на подружку.
Невидящий взгляд девочки был прикован к алым макам, но она не видела их. Ни сочной зелени, ни притягательных и диких алых красок… Девочка подняла взгляд на подружку. На этом бледном заплаканном личике не было и тени укора, только разочарование, смертельное, горькое, детское.. Она ведь тоже поверила…
-Ой, - как-то сразу сникла Катрина и от злости и бессилья сжала в кулачке один из ярких цветов. И едва холодные капли росы обожгли кожу, она вновь встрепенулась: - Я глупая… глупая… прости меня, Ирминочка. Роса… Хелен ведь про росу говорила…
И девочка принялась торопливо срывать цветы. Она уже не обращала внимания на завораживающий ковер под ногами, который она с таким рвением портила, не замечала, как закатное солнце играет с росой на нежных лепестках. Ведь даже сотни росинок, сотни цветов, полей и даже солнц не стоили и одной слезинки ее подружки.
-Вот, вот она, роса! – девочка поднесла огромный букет маков прямо к лицу подружки.
У Ирмины на миг закружилась голова, когда легкий пьянящий аромат окутал ее с головы до ног, оставляя на лице колкую прохладу росы. А потом землю просто выдернули из-под ее ног. Потому что потом появилась радуга, на кончиках влажных от слез и росы ресниц. Свет. Цвет. Пронзительный, яркий, завораживающий, проникающий до самого сердца… Золото, окрашенное багрянцем, лиловое холст неба, алые блики и зеленый бархат. Девочка вскрикнула от восторга, когда последний луч ее первого заката, лизнув крышу часовни, пройдясь по волосам, попал в глаза, взрываясь сотнями радуг.
Катрина смотрела на подружку глазами полными слез и счастья. Она твердо знала, что подружка станет самым хорошим ловцом солнечных зайчиков.
А старая Хелен сидела одна в опустевшем зале таверне и устало улыбалась.



Это не мое… Вообще ни разу не мое. Это Музово. Он от рук отбился, вот и выдает…
Стиль, язык, атмосфера… все его.
Самой не по себе.

Мальчик шел по дороге, рассеянно жуя травинку и делая руками какие-то странные пассы. Будто художник, у которого отобрали холст и кисти. Один город сменял другой, широкая проселочная дорога сужалась приводила к узкой и извилистой лесной тропинке, а после и вовсе превращалась в зеленый ковер дикого луга. А мальчик все шел, не обращая внимания на исцарапанные ноги и обгоревшие на солнце плечи.
Этот город был не лучше, но и не хуже других. Он просто был. А мальчик шел по нему, и звонкое эхо его шагов тонуло в деловитом шуме городских улиц.
-Извините, а Вы не видели розовые облака? – обратился он к высокой женщине, задумчиво рассматривавшей витрину цветочного магазина.
-Розовые облака? Впервые слышу такую глупость. Розовые цветы, розовые шелковые простыни – вот, что важно. А розовые облака… че-пу-ха! Иди, малыш, не отнимай мое время.
-Шелковые простыни… – растеряно пробормотал мальчик и вздохнул.
И он пошел дальше. А очертания городских улиц плыли в радуге слез, стоявших в его огромных серых глазах.
- А вы видели розовые облака? – обратился он к старику, сидящему у обочины.
- Я уже сорок лет не вижу даже солнца, мальчик. И если бы мог… уж точно не тратил бы время на какие-то розовые облака, - невидящий взгляд старика уставился на истертые камни мостовой.
- Они не какие-то… - с горечью прошептал мальчик и продолжил свой путь.
Около булочной стояла девочка. Красивая, как фарфоровая кукла. Легкий, почти прозрачный, румянец играл на щеках, нежное личико обрамляли золотые кудри, а ярко-голубые глаза заинтересованно смотрели на мальчика.
Мальчик подбежал к ней и на одном дыхании выпалил:
-А ты… ты… ты ведь видела розовые облака?
-Розовые облака? А их можно носить? В них можно пойти на бал?
-Нет, но..
- Ну тогда, может, они такие же вкусные, как восточные сладости?
-Нет…
-Ааа, значит они как куклы и с ними можно играть все дни напрлет?
-Нет…
-Фи! Ну тогда не нужны мне никакие розовые облака. Это, должно быть, какая-то гадость! – девочка презрительно сморщила носик и отвернулась.
-Нет… нет. Ведь я же их ищу, они… - дрожащий голос мальчика сорвался и, опустив голову, он пошел дальше.
В этом городе никто не слышал про розовые облака, ведь они совершенно не были нужны его жителям. Но мальчик шел. Упрямо. Неуверенно. Но шел. Босые ноги все так же шлепали по мостовой, в глазах стоял все тот же мучительный вопрос.
На рассвете мальчик подошел к границе города. Впереди – лишь безлюдные, убегающие вдаль поля и сонное солнце, целующее горизонт.
Возле дорожного указателя сидела девочка. Худая, нескладная с перепачканным бледным личиком, растрепанными короткими волосами, в старом грязном платье… Улыбнись, она показалась бы милой, даже хорошенькой, но огромные фиалковые глаза без тени улыбки, смотрели на мальчика.
-А ты видел розовые облака? - очень тихо спросила она.
А потом протянула чумазую ладошку:
-Идем, я тебе покажу…
6/08/09 5:47




Я сижу на истертых ступенях старого, давно заброшенного деверянного дома. За день они нагрелись на солнце, но сейчас остывают, отдавая ночи свое тепло.
А я сижу и жду тебя.
Я бы смотрела на часы, чтобы узнать, сколько осталось до твоего прихода, но я не ношу часы. Можно было бы определить время по количеству зажегшихся на небе звезд, но стоит мне поднять глаза, как на нежный фарфор со звоном начинают падать капли.
Дождь. Теперь вокруг пахнет мокрым деревом, потекшим гримом и ожиданием.
Дождь. А я жду тебя, подставляя личико беспощадным каплям. Они смывают тщательно наложенный грим, избавляют одежду от вычурных блесток, слизывают остатки пудры с аккуратно уложенных волос.
Мне все равно. Ты ведь примешь меня и такой.
Так странно - я вся продрогла. Фарфор чуть звенит от дрожи, а алый бархат в груди болезненно сжимается от холода и ожидания.
Но я никуда не ухожу, а продолжаю сидеть и ждать. Лишь пару раз сонно протираю глаза и зло смотрю на дорогу.
Два изумруда радостно вспыхивают, когда сквозь пелену дождя проступает твой силуэт. Строгий, собранный, чуть угрюмый, но уверенно шагающий ко мне сквозь дождь. И мое тряпичное сердце начинает биться быстрее, грозя разбить стесняющий его фарфор.
Я слежу за каждым твоим шагом, вырывая его у дождя.
Все говорят, что ты похож на рыцаря. Такого, каких рисуют в детских сказках, какие спасают принцесс, детей и благородных дам, а потом живут долго и счастливо. Да, похож... Изящный доспех, серебряный меч и потрепаный плащ. Благородная грусть, сквозящая в глазах. Задумчивость и решимость в немного детских чертах. Но тебе не обмануть ни меня, ни дождь. Мы знаем, какой ты. Мы знаем, кто ты.
Упрямые хлесткие капли стирают твой образ, нарисованный в сотнях детских книг, образ, от которого приходят в восторженный трепет все...
Исчезает плащ, меч, доспех и резное забрало, утонченные черты лица смываются... Ты это знаешь, но продолжаешь идти навстречу. Неуклюже, касалапо, с растерянностью на лице, но прежнему уверенно.
Когда ты подходишь, я поднимаюсь и мы долго смотрим друг на друга.
Фарфоровая кукла, чье лицо покрыто сеточкой трещин, а перламутр губ и щек давно потемнел и начал осыпаться; кукла со спутанным войлоком вместо волос и зелеными стеклышками глаз вместо прежних ярких изумрудов; кукла в старом потрепаном платье, на ее ногах нет даже башмаков, не говоря уже о изящных серебряных туфельках...
А напротив...
Старый плюшевый мишка, чья шерсть изрядно потрепалась и покрылась подпалинами; мишка, из которого во все стороны торчат нелепые, но такие трогательные нитки; мишка, чье правое ухо держиться на честном слове, а яркие жемчужины глаз потемнели и выцвели.
Не говоря ни слова, я беру тебя негнущимися пальчиками за мягкую мокрую лапу и веду в дом.
Здесь пахнет лавандой, мягким воском и тайной.
Старая пустая комната утопает в приглушенном свете свечей, хаотично расставленных на полу. Все они оплавлены наполовину. Умерла половина ночи, пока ты шел.
Да, в этот раз я ждала тебя слишком долго.
Но время еще есть. Пока не догорит последняя свеча, пока первый рассветный луч не разрушит нашу неправильную сказку, наш причудливый ритуал.
Наш танец...
В нем есть изысканная грация и ванильная грусть, утонченная нежность и кремовая легкость.
Мы танцуем, вслушиваясь в приглушенную песню сверчка. Он единственный и самый верный наш аккомпаниатор - старый сверчок с крохотной скрипкой. Свидетель наших встреч, хранитель наших тайн.
Комната, мертвая днем, теперь живет. Наша тайна, наш танец вдохнули в нее жизнь на еще одну ночь.
Надломленный стук фарфоровых ног и мягкий шорох плюшевых лап, трель сверчка и ворчливый скрип половиц...
Я наслаждаюсь окутывающим меня теплом плюшевых лап, ты передаешь мне это тепло, согревая безжизненный раньше фарфор. И я оживаю, вдыхая и в тебя эту жизнь.
Босиком по гладкому, теплому деревянному полу. Мы знаем каждую неровность, каждую щель в этом деревянном море, так тщательно отполированном нашими шагами.
А если кто-то решит вдруг подкрасться и подсмотреть за нами - его ждет разочарование. Он не увидит. Ничего. Ведь больше никому не понять сказку вальсирующих кукол.
Ночь подходит к концу. Последнее па, последний аккорд и скрип половиц.
Запах тайны, сказки, общей истории и необыкновенной нежности улетучивается, уступая место морозному, отрезвляющему запаху утра.
Догорает последняя свеча.
Нам пора уходить.
Благодарная улыбка.
Мягкое прикосновение лохматой лапы к потрескавшейся щеке.
Мы уходим. Не говоря ни слова, не прощаясь, не роняя ни слезинки.
Самая красивая фарфоровая кукла инфанты и любимый благородный рыцарь юного принца.
Мы расходимся, вновь одевая, к которым привыкли остальные.
Но стоит вновь зажечься свечам и мы вернемся.
Я буду ждать тебя, сидя на деревянных ступенях.
Ты будешь идти ко мне сквозь дождь.
Мы будем вальсировать до утра.
Хранить тайну нашей неправильной сказки.




Щенок. Маленькая дворняга с грустными карими глазами. Пегая шерстка наполовину изъедена лишаем, правая задняя лапка кровоточит. Неужто у человека какого рука поднялась? Тамара Геннадьевна из дома напротив воду из ведра на дорогу рядом со щенком. Она всегда моет дома полы с хлоркой. Вот уж странная женщина.
Малыш тем временем подошел ко вновь образовавшейся лужице и принялся пить из нее. Я не выдерживаю и выбегаю на улицу, не забыв прихватить блюдце с водой и кусочек ветчины.
Малыш ест так, что за ушами трещит, отрываясь лишь на пару секунд , чтобы послать мне благодарный взгляд. Я тем временем сажусь на дорогу рядом с ним. С близи щенок выглядит еще хуже: у него гноятся глазки.
" Не выжить тебе зимой, - шепчу я ему. - Так что придется жить у меня, за что я получу очередной нагоняй от мамы".
- Ого! Это твой? Как же ты довела его до такого состояния? - раздается откуда-то сверху.
Я нехотя поднимаю голову. Мальчишка лет пятнадцати. Светловолосый, голубоглазый. Пухлые губы, весь нос в веснушках. Смотрит на меня и улыбается.

"Сколько же я просидела вот так , читая книгу, напротив клумбы? Мама опять будет ругаться и говорит, что Купер не для 9-летней девочки. Эх, сейчас бы сладко потянуться, зевнуть...но сделать этого я не успела. Я увидела Его. Огромный махаон сидит на темно-бордовом шаре георгина. У меня даже дыхание перехватило. Вот это подарок. Такого в моей коллекции еще нету. А ведь я даже не охотилась за ним, ничегошеньки не сделала, чтобы Его заполучить. Как хорошо, что сачок рядом!"


-Да, теперь он мой. И уже через 4 месяца его можно будет хоть на королевский прием отправлять, - возвращаю мальчишке улыбку.
- А ты добрая, раз помогаешь бездомным животным.
-Добрая, - соглашаюсь я, глядя прямо ему в глаза.
Ой, мамочки, я вдруг начинаю видеть! Нет, это даже не зрение, а скорее чувство, ощущение. Я чувствую...его крылья. Серебристые, перышко к перышку. Однажды я уже видела такие... Парень, да ты...Ангел.
Я едва не теряю самообладание. Такой молодой ангел. Тебе же нет и 200 лет! Такого в моей коллекции еще нету. А ведь я даже не ставила ловушки. Ты сам ко мне пришел.
Ч-черт! Я едва не отвожу взгляд. Как хорошо, что сачок рядом.

"Тихо, аккуратно беру в руки сачок. Так же аккуратно, но быстро накрываю им махаона. Оказавшись в прозрачной клетке Он пытается вырваться, улететь. И сердечко мое бьется в унисон с его крылышками. Глупый махаон, не стоит. Ты только повредишь себе крылья."

Я аккуратно материализую сачок. Парень что-то говорит мне. Я улыбаюсь и отвечаю, не понимая о чем мы говорим, отодвигая это на подсознание.
Не отрывай взгляда, мой милый. Тони в зеленых болотах...
-А зачем тебе это? - лукаво вдруг спрашивает мальчишка.
Ты понимаешь, что происходит! Понимаешь, что я хочу с тобой сделать. Ты ворвался в мое сознание. Теперь ты можешь избавиться от меня и улететь. кубок мыслей вихрем проносится в голове.
Но нет, ты сидишь возле меня. Сидишь и с интересом изучаешь.
Глупый.
Я аккуратно, но быстро опускаю сачок. Ты смотришь на меня. Улыбаешься. Даже не пытаешься вырваться или улететь.
Глупый пойманный ангел.

"- Мама, мамочка! Я поймала махаона!
- Умница моя!..
- Мамочка! А правда, что ни у кого нет такой коллекции бабочек?! - я просто свечусь от счастья.
-Ну конечно, милая! Давай я тебе помогу.
бабочка аккуратно протыкается тоненькой иголочкой. Махаон несколько раз открывает-закрывает свои крылышки. Успокоился. Мама кладет его на деревянную тонкую дощечку, обитую темным бархатом и накрывает сверху стеклом.
16-ая бабочка занимает место в моей коллекции!"

- Мамочка! Я принесла щенка - его зовут Малыш - он будет жить с нами, - выпаливаю я на одном дыхании.
- 23 года, а ты все собак с улицы таскаешь, - вздыхает мама. Она не видит ни тебя, ни сачок. Ей незачем. Незачем волноваться.
Передав малыша маме, я поднимаюсь в свою комнату. сажусь на пол и начинаю размышлять, что же мне с тобой делать, рассеяно скользя взглядом по многочисленным статуэткам и кулонам в форме ангела, что просто заполняют мою комнату. Ты ведь первым не поддался, но все же позволил себя поймать.. Ты не должен был меня понять. Ангел не в состоянии понять Человека, не говоря уже о Ловце. Так почему же ты не улетел? Почему мне тебя жаль? Почему я хочу отпустить тебя? Эх, слишком много "почему". Надо бы выбрать тебе форму и оправу, ты ведь не бабочка, с тобой гораздо сложнее. Но не ты первый, не ты последний в моей коллекции. Надо выбрать тебе оправу, ты же не бабочка, с тобой все гораздо сложнее.
- Нет, пожалуй оправу отложим до завтра. Посидишь в сачке, герой.
Только сейчас я поняла, как устала. На часах 18.03. Рано, но мне так хочется спать... клубочком сворачиваюсь на кровати и погружаюсь в крепкий, но беспокойный сон.
"Я подарю Вам одиночество
Трех сотен разноцветных лун..."
- мягкий мужской голос прорывается сквозь сладкую пелену сна. Медленно открываю глаза. Реальность сырым туманом просачивается в мое сознание. На часах 00.03. Я почти и не поспала. Мальчишка сидит на столе по-турецки скрестив ноги.
" Я подарю, хоть и не хочется
Мелодию хрустальных струн,
- нараспев произносит он. И тут мальчишка начинает меняться прямо на глазах. Ясные голубые глаза темнеют, становятся янтарными и чуть раскосыми. Темнеют белокурые волосы, исчезают веснушки. Нос заостряется, пухлые губы становятся тоньше, ярче. Тело вытягивается и словно обрастает мышцами. Кай.
- Ты?! - я начинаю задыхаться от подступивших к горлу слез и воспоминаний.

" Та же комната 3 года назад. Кончается лето. Редкие солнечные зайчики пляшут по песочным стенам. я делаю вид, будто навожу порядок в столе, нервно перебирая бумажки.
Стук в дверь. Ты заходишь, как всегда не дождавшись ответа .
- Привет!! Я зайду?! - ловишь янтарем своих глаз зеленые болота моих.
- Привет!! Ты зачем?? - скрывая волнение вопросом на вопрос отвечаю я.
- Лера, ты снова не в настроении, да?
- У брата рецидив. Снова твердит про своих ангелов, монстров. И знаешь кого он называет своим ангелом? Тебя!!
- Ну и что? физическое состояние же улучшилось. - пожимаешь ты плечами. - А мне нравится с проводить с ним время.
Я хочу возразить тебе, но не могу. Я тону, увязаю в янтаре твоих глаз. Я Муха в янтаре и мне из него не выбраться.
- Я подарю Вам одиночество
Трех сотен разноцветных лун
Я подарю, хоть и не хочется,
Мелодию хрустальных струн.- начинаешь ты наше "заклинание", придуманное, когда мне было 17.-
Меня забудьте на мгновение,
Чтоб вспомнить через сотню лет
Мое смешное откровение
На душу не прольет Вам свет.

- Я растворю в вине учтивость
Насильно смесь в тебя волью
Мой друг, оставь свою стыдливость
Останься лишь на ночь, молю.
Тебя забуду на мгновенье,
Чтоб вспомнить, через сотню лет
Твое смешное откровенье
На душу не прольет мне свет. - подхватываю я.

- Я покажу Вам расставанья
Двух тысяч пламенных сердец
Я докажу Вам в час прощанья,
Что у Вселенной есть конец.
Меня забудьте на мгновение,
Чтоб вспомнить через сотню лет
Мое смешное откровение
На душу не прольет Вам свет.

- Я пронесу через столетья
Твое лицо и нежность губ
И променяю я бессмертье
На день вдвоем с тобой, мой друг.
Тебя забуду на мгновенье,
Чтоб вспомнить, через сотню лет
Твое смешное откровенье
На душу не прольет мне свет.

-Я Вас прошу.

-Тебе не верю

-Я подарю Вам

-Я отдам

-Я покажу Вам

-Я ослепну

-Я люблю тебя...
Я ошарашено смотрю на Кая. Впервые наше "заклинание" сбито.
-Зачем? - спрашиваю я глядя на него.- Ты решил привязать меня к себе из-за брата. Ведь только с тобой ему становится лучше. Ты же его "ангел"... Молчи, не говори, не порти мое отношение к тебе...
- Я действительно люблю тебя.
- Докажи!
- Да что с тобой такое... - удивленно и расстроено бормочешь ты.
-Докажи!
-А ты будешь моей?
-Если любишь - да...
-Смотри!
Ой, я снова муха в янтаре...
У тебя появляются крылья. За спиной. На лопатках. Такие огромные. Серебристые, перышко к перышку. Открываются-закрываются как у большой бабочки.
- Я и в самом деле его ангел, ангел, который влюбился в сестру своего подопечного.
Горечь обмана застилает сознание. Я ведь знаю тебя с 10 лет, а ты с тех пор не изменился ни на йоту. Я дура. А ты ангел.
Я начинаю тебе рассказывать особенности анатомии человека, о невозможности подобного строения скелета, говорю о компьютерной графике, современных технологиях. Я говорю - говорю - говорю...
Я муха в янтаре и я боюсь из него вырваться. Я боюсь поверить.
- Ты как твои любимые бабочки не веришь никому и ничему, кроме своих цветов. Но где же они - твои цветы? Сама не знаешь, - с горькой улыбкой шепчешь ты.
- Не верю.
-Тебя много обманывали? поэтому?
- Я не верю, -глаза мои наполняются слезами
- Сделай все необходимое, чтобы проверить. Я люблю...
- Замолчи! - перебиваю я.
- Игорь болен не из-за меня!
- Не верю...
- Проверь!
Я подхожу к тебе и аккуратно касаюсь самых кончиков крыльев. Теплые. Мягкие. Я не могу тебе больше верить. Игорь заболел одновременно с твоим появлением. Я не верю...
- Проверь! - ты почти кричишь.
Я медленно беру в руки ножницы. Ржавые, старые. Аккуратно срезаю самые кончики перьев. Ты чуть вздрагиваешь. Я срезаю чуть дольше. Появляется кровь. Алые капельки на серебре... Я срезаю еще и еще. Как же я ненавижу твои крылья!!! Ой. сколько же крови.. Ноя уже не могу остановиться. Слезы застилают глаза, капают на твои крылья, смешиваясь с кровью. Я плачу и режу, ржавыми ножницами я обрезаю твои крылья и свои мечты.. Ты лежишь на полу , а я никак не могу остановиться. "Клац!" - последнее движение ножниц у левой лопатки. Я с ужасом смотрю на тебя, обескрыленного, окровавленного, на ковре из собственных перьев. На полу - ни пятнышка крови.
- Не хочешь верить. Вызови Скорую... - шепчешь ты.
Ты пролежал в больнице 2 недели, повергнув в шок врачей своими неожиданными кровотечениями, внезапно открывающимися на спине ранами. Я ни разу тебя не навестила. Брату стало хуже."


- Я покажу Вам.
- Я ослепну. Я люблю тебя, - еле слышно говорю я, сама не ожидая от себя такой смелости, словно со стороны слыша свой голос.
- Не верю, - отвечаешь ты бесцветным голосом, но я вижу как лихорадочно блестят твои глаза.
Лучше бы ты накричал, ударил, саркастически смеясь объяснил, почему я стала ловцом, откуда это смертельное желание ловить, почему с каждым пойманным ангелом брату становится лучше... Я хочу задать тебе все эти вопросы, но они комом застревают у меня в горле. Ой, я снова муха в янтаре...
- Не верю, - уже мягче говоришь ты.
Я подхожу к столу, встаю на носочки и, слегка касаясь губами твоего уха, шепчу: "Проверь..."



Свобода. Безмерное, необъятное ощущение свободы. Наконец-то родители отпустили посмотреть на звездопад.

Дети, взявшись за руки, бежали прочь от дома, сбивая вечернюю росу с полевых цветов. Голубоглазая девочка с очаровательными белокурыми кудряшками иногда останавливалась, чтобы нарвать букет. Звонко смеясь, она протягивала цветы своему другу. Тим, серьезный смуглый кареглазый мальчишка, снисходительно принимал букетики и увлекал девочку дальше в поле.

Их отпустили посмотреть на звездопад. В первый раз.

-Здесь!.. – прошептал мальчик.

Дети остановились. Это место ничем не отличалось от любого другого на этом поле: те же ромашки, та же роса, те же светлячки в траве, создававшие свое подобие звездного неба…только на земле. Но Тим твердо решил, что наблюдать за своим первым звездопадом они будут именно здесь. Вика молча согласилась.

-Ложимся головой к дому, чтобы не заблудиться, - продолжил командовать мальчик. Вика искренне не понимала, как можно потеряться в открытом поле, где каждая травинка, каждый светлячок, каждая мышиная норка были знакомы. Но девочка не сказала ни слова: она привыкла всецело доверять другу.

Дети улеглись прямо на траву. Капли росы тут же впитались в одежду, намочив ее. Но друзьям не было холодно, их согревало ожидание чуда.

Небо все темнело, одна за другой появлялись звездочки.

-А ты знаешь, что такое звезды? – еле слышно спросил Тим.

- Конечно, я же взрослая. – Ответила малышка шепотом.

- Расскажи.

- Звезды – это души наших предков. Как только кто-то умирает, на небе становится одной звездочкой больше. Но иногда люди забывают про своих умерших родственников, тогда звезды срываются с неба и падают на землю. Это называется звездопадом. Он происходит каждые 20 лет. – закончила девочка, довольная своими знаниями.

-А я слышал другую легенду… - начал было мальчик.

- Тише… смотри... начинается, - восторженно прошептала Вика.

На темно-синем, почти черном небе крохотными светлячками светили звезды. Всегда такие далекие… Сейчас, казалось, стоит только протянуть руку – и вот она звездочка – светится-переливается на ладошке, играя острыми лучиками. Вика даже подняла руку вверх, потянулась к черному куполу: а вдруг получится. Но нет: яркие камушки так и остались на своем месте. Девочка сокрушенно вздохнула. Однако, разочарование быстро сменилось восторгом. Разноцветные холодные огоньки, описывая ровные дуги, начали медленно спускаться к земле. Они падали все быстрее и быстрее… Сотни, нет тысячи, светящихся линий располосовали все небо. Миниатюрные разноцветные кометы создавали фантастический ажурный узор на черном куполе. Неба уже не было, вместо него над головами детей разыгралась волшебная феерия из огней и красок…

- Хочу звездочку, - капризные нотки девочки утонули в море восхищения.

- Так вот, на счет второй легенды… - начал было мальчик. Казалось, ночное чудо не произвело на него должного впечатления.

- Хочу звездочку!... – капля капризности разрослась до размеров хорошей лужицы.

- Послушай меня, потом ничего нельзя будет изменить, - сквозь обычный командный тон мальчика пробивалось отчаяние.

- Как красиво! знаешь, я хочу звездочку, которая никогда не упадет….

Тим всегда исполнял желания девочки, какими странными и капризными они бы не были. Она ведь была принцессой, а он волшебником, который может все… Но она даже не захотела его выслушать. Обидеться, конечно он мог обидеться на нее, но это означало предать свою принцессу.

- У тебя будет звездочка, которая даже после звездопада будет гореть на небе, - сказал мальчик, - только пообещай, что каждый вечер ты будешь смотреть на нее и вспоминать меня.

-Да, да... Только дай мне звездочку, я хочу звездочку, - капризничала Лика. Звездопад уже закончился и черный купол неба был девственно чист. А звезды... Они пропали, сгорели в ночной феерии.

-Хорошо. Ты только помни…

-Звездочку!

Лика всегда слушалась друга, а он исполнял ее желания.

Через секунду Тима уже не было рядом; место, где он стоял еле светилось, а к небу тянулась слабо заметная золотистая дорожка. А на небе…На небе одиноко горела яркая золотая звезда…

-Тим, смотри! Тим?..

Но никто не отозвался, некому было разделить радость девочки. Лишь одинокая звезда своими холодными лучиками пыталась дотянуться до Лики.
*******
Я видела еще два звездопада. И каждый раз на небе оставалась лишь одна звезда…И каждый раз она пыталась дотянутся до меня своими лучиками… Каждую ночь я смотрю на небо и даже когда луна скрыта облаками, я вижу ее, я помню тебя…

-Тим...



У каждого дома свой… запах. Да-да вы не ослышались, именно запах. В доме бабушки пахло сказками. Этот аромат знаком каждому с детства: ванильная карамель, щепотка корицы, капля золотистого меда , легкая нотка лаванды…
-Бабушка, бабушка… еще расскажи, - уже сонным голосом попросила Алиса.
-Завтра, ангел мой, завтра. Я расскажу тебе самую волшебную сказку. А сейчас тебе и сказкам пора спать.
- А сказка будет про принцессу Алису? - не унималась малышка.
-Конечно, милая.
Бабушка поцеловала внучку и огладила по непослушным рыжим кудрям.
-Сказочных снов, принцесса…
-Ба, я уже пришла, - заглянула в комнату старшая внучка, - опять Алису сказками баловала?
-Иди на кухню, еле ее уложила. Разбудишь, - прошептала бабушка.
На кухне пахло… тайной. Ароматной, малиновой, чуть пряной… Все знают, что самые-самые тайны обсуждаются на кухнях.
-Ты чем-то расстроена? – едва войдя на кухню, спросила бабушка.
-Расстроена, - кивнула Вика, кинув взгляд на лежащую на столе розу. – Вадим знает, что я не люблю розы. И вот… Я видите ли достойна только таких цветов…
-Глупая девочка, - покачала головой бабушка, - ты ведь ничего не знаешь об этом цветке. Вот, послушай. Давным-давно…
-Ба, я уже не маленькая…
-Ты не перебивай, а слушай…
«Давным-давно в одном далеком королевстве жила гордая и своенравная принцесса. И была она самой красивой на всем белом свете. Высокая, стройная с фарфоровой кожей и нежным румянцем на щеках. Голубые глаза принцессы были ярче весеннего неба, длинные волосы чернее воронова крыла. Сотни принцев просили руки прекрасной девушки, но та лишь потешалась над ними, загадывая самые сложные задачки, проводя самые сложные испытания. Со временем принцесса отвадила почти всех женихов…»
-Ба, сказку про короля-Дроздоборода я уже слышала.
-Сказки не любят, когда их перебивают, - кинула бабушка сердитый взгляд.
«… лишь один юноша продолжал исполнять все прихоти своенравной красавицы, выслушивать все ее насмешки. И в один прекрасный день принцесса сжалилась над влюбленным:
-Если ты вырастишь для меня самый прекрасный на свете цветок, не уступающий мне ни в красоте, ни в величии – стану я твоей суженой.
Обрадовался вначале юноша: какое легкое задание дала красавица - вырастить цветок сможет каждый. Но вскоре понял он, что такого прекрасного цветка просто не существует. Юноша отправился к колдунье за помощью.
-Я дам тебе семя волшебного цветка. Но знай, чтоб вырастить его тебе придется поливать его не водой, а собственной кровью. Готов ли ты к такому испытанию? Решай, мой мальчик.
Но не страшны были юноше никакие испытания. Взял он семя и посадил цветок. Шесть долгих месяцев растил, поливал юноша цветок. Все слабее становился несчастный влюбленный, все прекраснее становился цветок, наливаясь силой и красками. Не парень, а тень уже ходила по земле.
И вот настал день, когда юноша пошел со своим цветком во дворец.
-Я вырастил цветок, принцесса, - сказав это, парень протянул цветок девушке.
Лепестки ярко-алого бутона, покрытые дрожащими капельками росы, казалось, были сотканы из самого нежного бархата, тонкий длинный стебель усеян мелкими шипами.
-Он столь же прекрасен и неприступен как вы, госпожа, - поклонившись, прошептал юноша. – И так же как и вам я отдал ему свою душу и свою жизнь… Пусть же он будет носит ваше имя… Роза.
Сказав это, юноша упал к ногам принцессы.
К этому времени принцесса рассмотрела, что вовсе не роса блестит на бархатных лепестках. Все поняла надменная красавица. Кинулась к юноше…
-Нет! – закричала девушка, - ты не можешь умереть. Я тебе приказываю, ты исполнил все мои задания, ты единственный, кто остался рядом. Ты…
…рядом с телом юноши, где мгновение назад стояла принцесса, упал еще один цветок. И равных ему не было ни на этом ни на том свете, и не было на нем шипов, и не роса сверкала на его белоснежных лепестках, а слезы…»
Вика задумчиво смотрела в давно остывший чай… Внезапно, словно вспомнив что-то очень важное, вскочила, выбежала из кухни и через минуту принесла хрустальную вазу, поставила в нее розу. Затем девушка наклонилась к алому бутону… Знаете, что за аромат она почувствовала? Любви…



Теплый майский вечер. Старый парк кажется совершенно пустынным. По его аллеям , скрытым вековыми каштанами гуляет лишь ветер. Белые соцветия в сумерках кажутся необычными свечками в огромных зеленый тортах. Воздух пронизан едва уловимым, сладким и чуть пряным, ароматом.
В конце аллеи появляется девушка, босая, в простом зеленом сарафане. Светлые волосы растрепались ветром. Даже в сумерках заметен лихорадочный блеск ее синих глаз. Девушка судорожно сжимает в руках небольшую бархатную коробочку. Несколько раз незнакомка оборачивается, словно желая повернуть назад, но лишь тихо вздыхает и продолжает свой путь. Звук босых ног кажется чужим и нелепым среди величественных деревьев, а сама девушка, словно тень или иллюзия, созданная самими сумерками. И лишь громкий стук сердца и судорожное дыхание говорят, что перед нами человек, а не бестелесный мираж.
На небе загораются первые звезды, дороги почти не видно, но девушка продолжает идти. Наконец, она доходит до пересечения 4-х аллей. Когда-то в центре этого перекрестка стоял фонтан Желаний, как гласит одна из бесчисленных легенд парка. Девушка в последний раз оборачивается, однако не поворачивает назад, а останавливается. Она достает из черной коробочки маленькую лопатку, вдвое меньше детской и начинает копать ямку в центре перекрестка. Когда та готова, девушка кладет в нее коробочку и засыпает землей. Незнакомка тяжело вздыхает, ветер подхватывает этот вздох и разносит по парку.
Из-за туч выглядывает луна, а девушка все стоит на перекрестке.
- Кхм-кхм, - раздается за ее спиной.
Незнакомка бледнеет и оборачивается. На месте ямки стоит фонтан, на краю которого сидит молодой мужчина, подставив ладони под струи блестящей воды.
-Черт? – срывающимся голосом спрашивает девушка.
На бледное, вытянутое лицо мужчины набегает тень, тонкие губы презрительно кривятся.
-Ну если Вам удобнее меня так называть…Да, Сашенька, я черт.
Услышав свое имя, девушка вздрогнула.
-Ну что же Вы так напряжены? – удивился черт, - разве с таким настроением приходят на сделку? Или вам не нравится место? По - моему, отличный парк… А какой фонтан. Ммм… Аромат… Вы чувствуете его? Каштаны…Легкая сладость, манящая вечным забвением.
Все время, что черт говорил, Саша не сводила с него глаз. Ни тебе рогов, ни хвоста, ни копыт. Даже серой не пахнет… Бледноват. Одет не по погоде: белоснежная рубашка и черный вельветовый костюм. На голове не шерсть, а самые обыкновенные темные, почти черные, волосы. Орлиный нос, а не свиной пятачок.
-Вы не тот, кто мне нужен, - неуверенно сказала девушка, отступив на шаг.
-В таком случае: уходи. Продолжай проводит дни и ночи у постели матери, надеясь на чудо или врачей, - весело ответил черт.
Казалось, его не интересовало ничего, кроме фонтана, мерцающей воды и маленьких золотистых рыбок. Саша в ужасе заметила, что «плавают» рыбки животиками вверх..
-А ты такая… наивная. Ни ловушки, ни капкана. Только желание помочь. Ах, этот дивный запах жертвы…
-Д-давайте быстрее. Что мне надо п-подписать? – заикаясь спросила девушка. Похоже, она успела пожалеть, о том, что пришла на перекресток.
-Подписать? Зачем? Все основано исключительно на доверии и взаимном уважении. Я исполняю желание, Вы отдаете мне это…
Черт подошел к Саше, зачерпнул воздух перед девушкой и разжал ладонь. В его руке лежал серебристый, полупрозрачный, точно сотканный из тумана и лунного света, цветок. Неровно края треугольных лепестков едва дрожали. Цветок выглядел таким хрупким, что, казалось, не выдержит даже слабого дуновения ветра.
Саше вдруг стало не по себе, она прижала обе руки к сердцу, пытаясь защитить то, что уже было в руках у черта.
-Я согласна… Забирайте, - еле слышно прошептала девушка, - только… только вылечите маму.
-С удовольствием, моя милая. С удовольствием. – черт подошел настолько близко, что Саша смогла, наконец, рассмотреть его глаза. Две бездны, затягивающие внутрь любого, кто осмелится заглянуть в них. А на самом дне – огонь, бешеные языки пламени, выжигающие память, иссушающие душу.
-Дайте вашу руку.
Девушка тот час же подчинилась. Черт очень бережно взял ее ладонь в свою. Сашу словно кинуло в жерло вулкана. Огонь, плясавший в глазах черта, зажег ее кровь. Кровь? Нет, девушка была уверена, что не кровь, а расплавленная лава течет теперь по ее венам, выжигая разум, чувства, причиняя адскую боль. Но стоило мужчине коснутся губами ее руки, как боль исчезла, словно ее и не было вовсе. Пламя в крови казалось дурным сном.
Резкий звук мобильного вывел девушку из оцепенения. Со слезами радости на глазах она слушала долгожданное известие.
-Спасибо, - прошептала Саша.
Черт отшатнулся, словно от пощечины.
-Это Сделка, не стоит благодарить.
-Вы заберете душу сейчас? – вытирая слезы, спросила девушка.
-Ну что Вы… Я дам Вам время.
-Сколько? – едва не закричала Саша. Сейчас ей хотелось лишь одного- снова услышать мамин голос, смех, почувствовать нежность ее прикосновения. Невыносимо сильно захотелось увидеть мамину улыбку, сеточку морщин вокруг вечно смеющихся глаз… « Хотя бы час, дай мне час», - мысленно молила девушка
-Сколько?..
-Год. Да. Через год я вернусь и заберу, то что по праву принадлежит мне. Где бы Вы ни были. – сказав это, черт исчез вместе с фонтаном.
Домой Саша не просто бежала, она летела. «Мама, мамочка..»- шептала девушка. «Чудо, свершилось чудо. Не было никакого черта, »- уверяла себя она.
И лишь, выходя и парка, Саша услышала слова, донесенные ветром: «Я вернусь, когда зацветут каштаны». И где-то на дне синих глаз вспыхнули два огня.

@темы: сказки